|
Наталия Геворкян. Раскаяние против бесстыдства
«Мерзость эта ваша американская армия. Вот они, спасители человечества, полюбуйтесь, как дергают за ошейник несчастного иракского пленного. Подонки и насильники! Теперь весь мир об этом знает. Демократы хреновы!» – вот приблизительно так с нескрываемым кайфом что во Франции, что в России смакуют скандал в американской армии. Такое чувство, что долго ждали и дождались наконец-то – есть в чем Америку упрекнуть. Не белые и не пушистые, а сущие гады и изверги.
Видимо, от этой мысли некоторому количеству людей стало почему-то легче дышать. Комплексы.
Мерзость, конечно, запечатлена на фотографиях. Да и пентагоновский пиар понятен: это мы сами начали расследование безобразий в иракских тюрьмах задолго до слива в прессу. Все ясно. Более того, все проясняется прямо на наших глазах. Выгребли все, что могли, и даже то, что вроде бы не могли. Все шокирующие снимки. И собственно внутренний доклад об издевательствах над пленными, который, несмотря на пиарочную нагрузку, тем не менее все же является фактом, к тому же несколькомесячной давности, если верить указанной под ним дате. Перед комиссией конгресса потеет публично, на весь мир все руководство американской армии начиная с министра обороны.
Неотложенное покаяние. Большая редкость для тех, кому так приятно вытирать сегодня ноги об американцев.
Рамсфельд берет всю вину на себя, не прячась за спины американских Будановых. Он признается, что, если бы были показаны все снимки, которые он видел, шок был бы еще большим. Он это делает не 50 лет спустя после иракской операции, а в разгар войны, когда в Америку привозят гробы. Американские военные не стыдятся стыдиться. Американская нация стыдится, но показывает развитие скандала в режиме реального времени. Никаких закрытых слушаний. Прямые вопросы, прямые ответы, жуткие снимки – на весь мир.
Чтобы избежать появления комплексов. Чтобы не реанимировать «вьетнамский синдром». Разбор полетов немедленно, сейчас и здесь и максимально открыто. Черное называют черным, чтобы иметь право назвать белое белым. Не было сенатора, который не постарался бы хотя бы полуфразой поддержать американских солдат, на которых не должна падать тень провинившихся.
Эта способность к немедленному публичному покаянию потрясает. И, уверена, она в итоге спасительна и для нации, и для ее армии, и для исхода военной кампании.
Французы, с легкостью морализирующие по поводу американцев и англичан, до сих пор не в состоянии выставить себе счет ни за алжирскую кампанию, ни за вторую мировую. Когда один из французских генералов уже в глубокой старости признался, что пытал в Алжире пленных, и подробно рассказал, к каким именно частям тела пленных какие именно проводки присоединял, Франция брезгливо поморщилась и постаралась тут же забыть.
Россия, с максимальным размахом отметившая морально-нравственное падение служащих американской военной разведки в иракских тюрьмах, ровно в то же время освободила от ответственности офицеров российской военной разведки, не пытавших, не надевавших ошейники и не «опускавших», а просто расстрелявших не заключенных-боевиков, а мирных чеченцев. Какую Женевскую конвенцию соблюдают русские военные в Чечне? Спросите тех, кто побывал в отстойниках и лагерях в Чечне. Спросите Бабицкого, который видел это своими глазами. Поэтому никакого Бабицкого в Чечне больше не будет. И никакой русский министр обороны никакой ответственности на себя за то, что творят его солдаты в Чечне, не возьмет. И никакие сенаторы никому не будут задавать лишних вопросов. Тем более под телекамеры. И через 50 лет мы будем заминать тему Чечни, как французы заминают тему Алжира.
Мы культивируем комплексы, потому что вообще не способны к раскаянию. Если бы мы умели каяться, то жили бы сейчас в совершенно иной стране, которой руководил бы совершенно иной человек. И люто завидуем американцам, научившимся вытаскивать ржавый гвоздь из раны, не дожидаясь общего заражения крови. Потому что для них уроки истории не проходят даром.
Как мы относимся к заключенным? Нет, не к военным противникам, не к тем, кто стреляет и попадает. А просто к заключенным. Посмотрите последние кадры из Басманного суда, в очередной раз продлившего срок заключения Ходорковскому, и вам станет все понятно.
Чтобы унизить иракского солдата, оказавшегося в плену, на него достаточно надеть женское белье. Это не больно, просто невыносимо унизительно. Он никогда об этом никому не расскажет, никогда не сдаст своих мучителей, потому что если он об этом расскажет, то больше не будет считаться мужчиной. Вполне изощренное издевательство с целью сделать заключенного покладистым, сломать его, разрушить чувство собственного достоинства.
Как вы думаете, для чего внутри тюрьмы человека, никого не убившего, не сожравшего заживо, как Чикатило, чья вина (в экономическом, а не насильственном преступлении!) еще не доказана, сажают еще и в клетку, чтобы вывести вот этот позорный для любого цивилизованного общества кадр на экран, установленный в зале суда? В кайф опустить олигарха. Пусть этот миллиардер покорчится в клетке. Мало того, что мы его, конечно же, не освободим до суда, но еще и поунижаем, пока он у нас в руках.
Бесстыдство общества обернется обязательно против него. Общество, испытывающее стыд и способное к раскаянию, сумеет все преодолеть. Пишу это с чувством глубокого уважения к американцам. И чувством глубокой грусти по поводу моей собственной ни в чем никогда не кающейся родины.
Автор – специальный корреспондент ИД «Коммерсантъ»
13 МАЯ 17:42
|
