Не буду говорить говорить была ли христианизация на Руси в тот момент хорошо или плохо - история не любит сослагательного наклонения.

Черты дохристианского быта русских славян. По нашим понятиям,
государство, в котором мы живем, имеет право и в то же время обязанность
карать виновных за преступления и проступки и по возможности предупреждать
всякое нарушение порядка и права. Вор или убийца отыскивается и наказывается
независимо от того, просят об этом или не просят потерпевшие от него люди. В
древнейшее дохристианское время было не так. Князья не имели ни склонности,
ни возможности вмешиваться в общественную жизнь и поддерживать порядок,
когда к ним не обращалось за этим само население. Преступление тогда
считалось "обидою", за которую должен был отплатить, "отомстить" сам
обиженный или его род. Человека защищал не князь, а свои близкие ему люди;
за убитого "мстили" отец, братья, дяди, племянники. Обычай "кровной мести" и
вообще "мести" был так широко распространен, что признавался даже законом,
как нормальное правило. Иначе и быть не могло в таком обществе, где
княжеская власть только что возникла, где князь был иноплеменником и был
окружен дружиной таких же иноплеменников-варягов. Наподобие того, как
варяжская дружина со своим конунгом-князем составляла особое сообщество
среди славян, и самые славяне имели такие же особые союзы и сообщества. Они
жили или родами, или общинами;
в других случаях они сами устраивали дружины и торговые товарищества в
городах. Каждый человек, принадлежавший к какому-нибудь союзу или входивший
в какое-нибудь сообщество, пользовался защитою рода, общины, дружины,
товарищества, и мало надеялся на князя, потому что княжеская власть была еще
слаба. Лишенный покровительства своих близких, прогнанный из какого-либо
сообщества человек становился беззащитным, потому что никто не шел к нему на
помощь; его можно было, по старому выражению, "убита во пса место" -- и
остаться без всякого наказания и возмездия. Такие беспризорные и беззащитные
люди назывались изгоями (от того же корня, как и слово "гой": "гой еси"
значило: будь здрав, будь жив); изгои были как бы "изжитые", выкинутые из
жизни вон люди. Водном церковном уставе XII в. дается такое определение
изгоям: "Изгои -- трои: попов сын грамоте не умеет, холоп из холопства
выкупится, купец одолжает; а се четвертое изгойство о себе приложим: аще
князь осиротеет".
Родовой быт первоначально вел людей к обособлению. Роды жили замкнуто,
чуждались один другого и враждовали один с другим. А между тем каждому роду
было необходимо со стороны добывать невест для браков своих родичей. Отсюда
возник обычай добывать их насилием и хитростью, посредством "умычки" или
увоза. Впоследствии этот обычай смягчился: если невесту "умыкали", то по
предварительному с ней уговору. В то же время возникли и другие способы
заключения брака: жених мирно приходил за невестой и выкупал ее у рода,
уплачивая за нее "вено". Кое-где, там, где нравы были мягче, брак заключался
ближе к нашим обычаям: невеста приезжала в дом жениха и за ней привозили ее
приданое. Но так бывало, по словам летописца, только у полян. В прочих же
местах семейный быт отличался грубостью, тем более, что везде существовал
обычай многоженства. Предание говорит, что сам князь Владимир до крещения
своего держался этого обычая. Положение женщины в семье, особенно при
многоженстве, было очень тяжело, о чем свидетельствуют народные песни. В них
горько оплакивается судьба девушки, отдаваемой или продаваемой в чужой род.
В языческое время на Руси было лишь одно сословное различие: люди
делились на свободных и несвободных, или рабов. Свободные назывались мужами,
рабы носили название челядь (в единственном числе холоп, роба). Положение
рабов, очень многочисленных, было тяжко: они рассматривались как рабочий
скот в хозяйстве своего господина. Они не могли иметь собственного
имущества, не могли быть свидетелями в суде, не отвечали за свои
преступления. За них ответствовал господин, который имел право жизни и
смерти над своим холопом и наказывал его сам, как хотел. Свободные люди
находили себе защиту в своих родах и сообществах; холоп мог найти себе
защиту только у господина; когда же господин его отпускал на волю или
прогонял, раб становился изгоем и лишался всякого покровительства и
пристанища.
Таким образом в языческом обществе княжеская власть не имела той силы и
значения, какое имеет государственная власть теперь. Общество делилось на
самостоятельные союзы, которые одни лишь своими силами охраняли и защищали
своих членов. Вышедший из своего союза человек оказывался бесправным и
беззащитным изгоем. Семья, при обычае многоженства, умычки и покупки невест,
имела грубый языческий характер. Рабство было очень распространено и притом
в тяжелой форме. Грубая сила господствовала в обществе, и человеческая
личность сама по себе в нем не имела никакого значения.

Влияние церкви на гражданский быт. Христианская церковь, основанная на
Руси князем Владимиром, не могла примириться с таким порядком. Вместе с
Христовым учением о любви и милости церковь принесла на Русь и начала
византийской культуры. Уча язычников вере, она стремилась улучшить их
житейские порядки. Под влиянием христианства отдельные лица из языческой
среды изменяли к лучшему свои взгляды и права, шли вслед Христу и являли
высокие примеры нравственной христианской жизни и даже подвижничества. О
самом князе Владимире предание говорит, что он смягчился под влиянием новой
веры, стал милостив и ласков. Среди дружины и земских людей появилось много
благочестивых христиан, почитавших церковь,. любивших книги и иногда
уходивших от мирских соблазнов в монастыри и в пустынное житье. Через свою
иерархию и примеров ревнителей новой веры церковь действовала на нравы и
учреждения Руси. Проповедью и церковною практикой она показывала, как надо
жить и действовать в делах личных и общественных.
Церковь старалась поднять значение княжеской власти. Князей она учила,
как они должны управлять: "воспрещать злым и казнить разбойников". "Ты
поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милование", -- говорило
духовенство князю Владимиру, указывая ему, что князь не может оставаться
безучастным к насилию и злу в своей земле, что он должен блюсти в ней
порядок. Такой взгляд духовенство основывало на убеждении, что княжеская
власть, как и всякая земная власть, учинена от Бога и должна творить Божью
волю. Но так как "всяка власть от Бога" и так как князь "есть Божий слуга",
то ему надлежит повиноваться и его надлежит чтить. Церковь требовала от
подданных князя, чтобы они "имели приязнь" к князю, не мыслили на него зла и
смотрели на него как на избранника Божия. Очень грубо было воззрение
языческой Руси на князей, как на дружинных конунгов, которые берут дань за
свои военные услуги земле и которых можно погонять, если они не угодны, и
даже убивать (как древляне Игоря). Церковь всячески боролась с таким
взглядом и поддерживала авторитет князей, смотря на них, как на прирожденных
и богоданных государей. Когда князья сами роняли свое достоинство в грубых
ссорах и междоусобиях ("которах" и "коромолах"), духовенство старалось
мирить их и учить, чтобы они "чтили старейших" и "не переступали чужого
предела". Так духовенство проводило в жизнь идеи правильного
государственного порядка, имея пред собою пример Византии, где царская
власть стояла очень высоко.
Найдя на Руси ряд союзов, родовых и племенных, дружинных и городских,
церковь образовала собою особый союз -- церковное общество. В состав его
вошло духовенство, затем люди, которых церковь опекала и питала, и, наконец,
люди, которые служили церкви и от нее зависели. Церковь опекала и питала
тех, кто не мог сам себя кормить:
нищих, больных, убогих. Церковь давала приют и покровительство всем
изгоям, потерявшим защиту мирских обществ и союзов. Церковь получала в свое
владение села, населенные рабами. И изгои, и рабы становились под защиту
церкви и делались ее работниками. Всех своих людей одинаково церковь судила
и рядила по своему закону (по Кормчей книге) и по церковным обычаям; все эти
люди выходили из подчинения князю и становились подданными церкви. И как бы
ни был слаб или ничтожен церковный человек, церковь смотрела на него
по-христиански -- как на свободного человека. Для церковного сознания все
были братья во Христе, и не было пред Господом ни раба, ни господина. В
церкви не существовало рабства: рабы, подаренные церкви, обращались в людей,
лично свободных;
они были только прикреплены к церковной земле, жили на ней и работали
на пользу церкви. Таким образом, церковь давала светскому обществу пример
нового, более совершенного и гуманного устройства, в котором могли найти
себе защиту и помощь все немощные и беззащитные.
Церковь затем влияла на улучшение семейных отношений и вообще
нравственности в русском обществе. На основании греческого церковного
закона, принятого и подтвержденного первыми русскими князьями в их
"церковных уставах", все проступки и преступления против веры и
нравственности подлежали суду не княжескому, а церковному. Церковные суды,
во-первых, судили за святотатство, еретичество, волшебство, языческие
моления. Церковные суды, во-вторых, ведали все семейные дела, возникавшие
между мужьями и женами, родителями и детьми. Церковь старалась искоренить
языческие обычаи и нравы в семейном быту: многоженство, умыкание и покупку
жен, изгнание жены мужем, жестокости над женами и детьми и т. п. Применяя в
своих судах византийские законы, более развитые, чем грубые юридические
обычаи языческого общества, духовенство воспитывало лучшие нравы на Руси,
насаждало лучшие порядки.
В особенности восставало духовенство против грубых форм рабства на
Руси. В поучениях и проповедях, в беседах и разговорах представители
духовенства деятельно учили господ быть милосердными с рабами и помнить, что
раб -- такой же человек и христианин, как и сам его господин. В поучениях
запрещалось не только убивать, но и истязать раба. В некоторых случаях
церковь прямо требовала у господ отпуска рабов и рабынь на свободу. Получая
рабов в дар, церковь давала им права свободных людей и селила их на своих
землях; по примеру церкви иногда то же делали и светские землевладельцы.
Хотя такие примеры были редки, хотя увещания благочестивых поучений и не
искореняли рабства, однако изменялся и смягчался самый взгляд на раба, и
дурное обращение с рабами стало почитаться "грехом". Оно еще не каралось
законом, но уже осуждалось церковью и становилось предосудительным.
Так широко было влияние церкви на гражданский быт языческого общества.
Оно охватывало все стороны общественного устройства и подчиняло себе
одинаково как политическую деятельность князей, так и частную жизнь всякой
семьи. Это влияние было особенно деятельно и сильно благодаря одному
обстоятельству. В то время, как княжеская власть на Руси была еще слаба и
киевские князья, когда их становилось много, сами стремились к разделению
государства, -- церковь была едина и власть митрополита простиралась
одинаково на всю Русскую землю. Настоящее единовластие на Руси явилось
прежде всего в церкви, и это сообщало церковному влиянию внутреннее единство
и силу.

Христианское просвещение на Руси. Рядом с воздействием церкви на
гражданский быт Руси мы видим и просветительскую деятельность церкви. Она
была многообразна. Прежде всего просветительное значение имели те
практические примеры новой христианской жизни, которые давали русским людям
отдельные подвижники и целые общины подвижников -- монастыри. Затем
просветительное влияние оказывала письменность, как переводная греческая,
так и оригинальная русская. Наконец, просветительное значение имели те
предметы и памятники искусства, которые церковь создала на Руси с помощью
греческих художников.
Практические примеры христианской жизни являли как мирские, так и
церковные люди. Летописец говорит, что сам князь Владимир после крещения
стал добрым и милостивым, заботился об убогих и нищих, думал о книжном
просвещении. Среди его сыновей были также благочестивые князья. В среде
простых людей, на первых же порах после принятия новой веры, являются
христиане в самом высоком смысле слова. Таков, например, Иларион, из
священников села Берестова (около Киева), поставленный в сан русского
митрополита за свое благочестие, ученость и удивительный ораторский талант.
Таков ино св. Феодосий, игумен Печерского киевского монастыря, с детства
проникнутый Христовым учением, оставивший зажиточный дом для монашеской
убогой жизни и стяжавший себе славу подвижника, писателя и проповедника.
Влияние подобных людей в русском обществе было очень велико и благотворно.
Вокруг них собирались их последователи и ученики и образовывали целые
общины, называемые монастырями. Древние монастыри не всегда были похожи на
нынешние. Удалясь из городов в лесную глушь, тогдашние монахи составляли
свое особое поселение, как бы в пустыне, не имея До времени ни храма, ни
монастырских стен. Их община кормилась своими трудами и терпела нужду даже
во всем необходимом до той поры, пока не получала известности и не
привлекала благочестивых поклонников. Строгая жизнь и трогательное братство
иноков, способ хозяйства их, совершенно новый для языческой среды,
основанный наличном бескорыстии иноков и на их неустанном труде на пользу
братии, -- все это очень сильно действовало на умы тогдашних людей. Они
желали помочь благочестивой братии, чем могли: строили в монастыре храмы,
дарили монастырю земли и рабов, жертвовали золото и драгоценности. Скромная
община монахов превращалась в богатый и благоустроенный монастырь и делалась
религиозным и просветительным средоточием для своей области. Монастырь учил
не только вере, но и "книжному почитанию", и хозяйственным приемам. В
монастырях образовывались целые библиотеки и процветала грамотность; почти
все знаменитые писатели Киевской Руси вышли из монастырей. Хозяйство
монастырей устраивалось по византийским образцам и руководилось
византийскими законами и правилами. В этом хозяйстве не было рабов, потому
что церковь не допускала у себя рабства. Рабочий люд был лично свободен, но
прикреплен к церковной земле и управлялся церковными властями. На обширных
землях монастырей все хозяйственные порядки устанавливались сообразно
указаниям греческого закона и отличались правильностью и стройностью.
Поэтому монастырское (и вообще церковное) землевладение становилось образцом
не только для частных, но даже и для княжеских земельных хозяйств.
В первое время христианская письменность на Руси не была обширна.
Книги, принесенные на Русь вместе с крещением, представляли собой болгарские
переводы библии, богослужебных книг, поучений, исторических книг, Кормчей
книги и т. п. Под влиянием этой болгарской письменности создалась и
собственная русская письменность, в которой главное место занимали летописи
и жития святых, поучения и молитвы. Эта письменность, за немногими
исключениями, не отличалась ни ученостью, ни литературным искусством. Первые
киевские писатели были просто грамотными людьми, обладавшими некоторою
начитанностью. Они подражали переводным образцам так, как умели, без
школьной учености и риторического искусства. Тем не менее их произведения
оказывали заметное влияние на духовную жизнь наших предков и содействовали
смягчению нравов на Руси.
Наконец, христианская вера на Руси совершила переворот в области
пластического искусства. Языческая Русь не имела храмов и довольствовалась
изваяниями идолов. Христианство повело к созданию громадных каменных храмов
в главнейших городах. Киевский храм Успения Богоматери, получивший название
Десятинной церкви потому, что Владимир уделил на его содержание "десятину"
(т.е. десятую часть) княжеских доходов, был древнейшим каменным храмом в
Киеве. Киевская церковь св. Софии, новгородская церковь св. Софии и другие
храмы в главнейших городах Руси были созданы вслед за Десятинною церковью.
Они строились по византийским образцам и украшались богатейшими мозаиками и
фресками. Архитектурное дело и живопись под влиянием церковного
строительства достигли в Киеве значительного развития. А с ними вместе
развились и прочие искусства и художественные ремесла, в особенности же
ювелирное дело и производство эмали. Первыми мастерами во всех отраслях
художественного производства были, конечно, греки. Позднее под их
руководством появились и русские мастера. Развилось, таким образом,
национальное искусство. Но оно в Киевской Руси отличалось резко выраженным
византийским характером, и поэтому известно в науке под именем
русско-византийского.

Однако, нужно сказать, что Владимир, как человек огромного ума, недюжинной интуиции и глубокой религиозности, понимал, что язычество в своих прежних формах уже несостоятельно. Подобно римскому императору-ревнителю язычества - Юлиану Отступнику - он предпринимает попытку реформировать многобожие. Объединив под своей единодержавной властью русские племена, Владимир осознал необходимость религиозного единства. Владимир понимал, что ни на чем ином, кроме как на религии, это единство создать невозможно. Можно, конечно же, попытаться объединить всех насилием, но такая держава будет существовать только самое короткое время. Владимир это прекрасно понимал. Поэтому он попытался достичь единства иным способом.
До сих пор различные племена, населявшие Русь, поклонялись своим местным богам. Варяги почитали одних, славяне других, у финнов были третьи. Правда, часто они заимствовали культы другу друга. Но никакого единообразия в языческих верованиях на Руси не было. Владимир же повелел собрать воедино всех языческих богов и создал общий языческий пантеон - своего рода "русский Олимп". Как говорит летописец, в Киеве он поставил на капище идолов Хорса, Дажь-бога, Стрибога, Симаргла и Мокоши. Возглавил же все это, отныне "единое", семейство Перун, бог грома и огня, признанный верховным. Причем, это было божество, имевшее скорее всего балто-варяжское, а не славянское происхождение. Реформа язычества была осуществлена около 983 года. Но очень скоро оказалось, что реформа эта абсолютно несостоятельна. У этих богов не было никакого авторитета, чтобы заставить людей признавать наряду с привычными для их племени божествами и какие-то новые.

И все же язычество отчаянно сопротивляется накануне своего исчезновения. При Владимире языческим богам совершаются доселе почти неизвестные на Руси человеческие жертвоприношения. Так, например, после победоносного похода Владимира на ятвягов в 983 году были убиты Феодор и Иоанн, два варяга-христианина, отец и сын, которые стали первыми на Руси мучениками веры, чьи имена нам известны. Сына хотели принести в жертву языческим богам. Отец, конечно же, не позволил этого, и в результате их обоих убили. Такой свирепый характер носило язычество Владимира и его окружения. Но кровь мучеников, как это всегда было в истории Церкви, только приближала победу христианства. В 983 г. Владимир еще приносил человеческие жертвоприношения, а уже через пять лет он принимает христианство.
Это был глубочайший переворот в душе князя. Из бездн ада он сумел подняться к Богу. В этом святость равноапостольного князя, осознавшего ту бездну бездуховности, в которую ввергает язычество, и сумевшего найти выход из этой пропасти, не только обратившись к истинному Богу, но и приведя за собой весь свой народ. Чтобы понять все величие подвига святого князя Владимира, нужно оценить, каким он был до крещения. Он по сути был братоубийцей, приносил человеческие жертвоприношения. Пьяные оргии - привычное времяпровождение князя и его дружины. Кроме того, известно, сколь развратен был его нрав. Не погнушался он взять в жены полоцкую княжну Рогнеду, отца которой он убил на ее глазах. Подобным же образом и жена убитого брата Ярополка оказалась в гареме развратного язычника. Словом, Владимир до крещения своего был таким же жестоким и страшным человеком, как и все язычники.
О языческой религии славян, в которой был воспитан Владимир, мы знаем, в частности, из воспоминаний арабских путешественников, бывавших на Руси. Один из них, ибн-Фадлан, описал похороны знатного руса, которые он наблюдал где-то в районе Волги. Эти языческие похороны сопровождались отвратительными и мерзкими церемониями. Вместе с умершим русом в могилу клали убитого коня, какие-то предметы и вещи. Вместе с ним в загробный мир в принудительном порядке отправляли и жену. Ее убивали самым изуверским образом, предварительно изнасиловав в ритуальном порядке. Затем все сжигалось на погребальном корабле. Причем, ибн-Фадлан сообщает, что при этом имели место настолько гнусные церемонии, что он, араб-мусульманин, не может их описать. Из одного этого свидетельства видно, что язычество - это вещь очень страшная и далеко не столь романтичная, как это многие пытаются представить сегодня в разного рода популярных изданиях. Языческий культ - это страшное, сатанинское по своей сути явление, даже если речь идет о гораздо более цивилизованном эллинском язычестве. Не случайно, что идолы всегда считались местом обитания бесов, и их после крещения народа всегда старались уничтожать. Страшная реальность служения бесам всегда стоит за любым язычеством. И сегодня, когда некоторые лица пытаются возродить язычество, оборачивается это самым трагическим образом. Начинается все с купальских хороводов, а заканчивается самым неприкрытым сатанизмом с ритуальным блудом и человеческими жертвоприношениями, что, увы, сегодня уже встречается снова.

К Владимиру стали приходить послы. Одними из первых были иудеи. Во время беседы с ними Владимир, согласно свидетельству летописца, спросил, где их родина. Они же ответили ему: "у нас нет родины. За наши грехи Бог нас рассеял". Речь шла конечно же о рассеянии евреев из Палестины и их распространении по всему миру. Владимир отвечал иудеям, что не желает принимать веры, которая приводит потом к потере отечества. Причем, в ответе князя был двоякий подтекст: он мог иметь в виду не только судьбу Израиля, но и судьбу хазар, потерявших себя после принятия их элитой иудаизма. Беседовал Владимир также и с мусульманами, очевидно, пришедшими из Волжской Болгарии. Здесь показательно, что в своем религиозном поиске князь уже дошел до понимания единобожия. Однако, он еще по-детски наивно лукавит, желая найти легкий путь к Богу. Так, ислам прельщает поначалу сластолюбивого князя возможностью многоженства и обещанием сомнительного "рая", в котором правоверные якобы услаждаются преизобильными благами в обществе гурий. Однако, как говорит летописец, временно победила другая страсть: узнав, что Коран запрещает употребление вина, Владимир произносит историческую фразу: "Руси веселие есть пити".
Интересно, что гораздо более коротким был разговор Владимира с западными христианами. Очевидно, Владимира отталкивала уже вполне к тому времени оформившаяся идеология папизма с требованием вассального подчинения римскому первосвященнику как земному владыке христианского мира. Владимир ответил папским посланцам, что его предки веры латинской не принимали. Казалось бы не вполне логичное заявление, если речь идет о выборе новой веры. Однако, вероятно, Владимир помнит о том, как при Ольге на Русь приходил с миссией латинский епископ Адальберт, которого киевляне вскоре с негодованием изгнали. Есть некоторые сведения и о неудачных переговорах с латинянами, которые проходили при Ярополке. Для князя Владимира, очевидно, много значил отказ мудрой Ольги от западного христианства и принятие крещения от православных греков.

И православие решению этой задачи не помошник.

1943 год стал годом главных перемен между государством и православной церковью. Всентябре произошло событие, которое выходило далеко за рамки прежних, незначительных посвоей сути, уступок со стороны власти. После встречи Сталина, в присутствии Маленкова и Берии, смитрополитами Сергием, Алексием и Николаем был поставлен и по инициативе Сталина форсирован вопрос о созыве Поместного собора для избрания Патриарха Московского и Всея Руси
......................
Истинное отношение государства к церковным делам было продемонстрировано по представлению Совета по делам РПЦ Совнаркома СССР в ноябре 1943 года в постановлении оботкрытии церквей. Процедура данного вопроса была настолько хлопотна и многоступенчата, что дляполучения положительного результата требовалось значительное время — 3 года и долготерпениеприхожан.

И православие решению этой задачи не помошник.

1943 год стал годом главных перемен между государством и православной церковью. Всентябре произошло событие, которое выходило далеко за рамки прежних, незначительных посвоей сути, уступок со стороны власти. После встречи Сталина, в присутствии Маленкова и Берии, смитрополитами Сергием, Алексием и Николаем был поставлен и по инициативе Сталина форсирован вопрос о созыве Поместного собора для избрания Патриарха Московского и Всея Руси
......................
Истинное отношение государства к церковным делам было продемонстрировано по представлению Совета по делам РПЦ Совнаркома СССР в ноябре 1943 года в постановлении оботкрытии церквей. Процедура данного вопроса была настолько хлопотна и многоступенчата, что дляполучения положительного результата требовалось значительное время — 3 года и долготерпениеприхожан.