Каждый прямой или косвенный насдедник класса base содержит в своем составе собственный экземпляр подобъекта класса base до тех пор, пока во всех ветках наследования от base не стоит ключевое слово virtual. Т.е. virtual в наследовании говорит, что "я, такой-то такой-то, являясь наследником класса такого-то, готов разделять экземпляр своего предка с другими наследниками от него". Ну и далее все просто - на каждого наследника , который не готов разделять предка, заводится свой подъобъект предка, и затем для всех остальных, которые готовы разделять - еще один общий. Соотв, если все наследники готовы разделять предка, то экземпляр только один.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
class base;
class childA:virtual public base;
class childB:virtual public base;
class result1:public classA, public classB
// класс result1 содержит два подоъекта base : classA::base и classB::base
{};
class result2:virtual public classA, virtual public classB
// класс result2 содержит один подоъект base : classA::base и classB::base - это одно и то же.
{};
На мой взгляд, интересно, что когда люди производят наследование, то как правило в наследование вкладывается именно семантика разделения предка, т.е. существования только одного экземпляра подобъекта-предка. Т.е. полагалось бы писать class B: virtual public A. Но программист вряд ли отдает себе в этом отчет и вообще задумывается об этом, потому что при линейном наследовании это не имеет значения. Именно поэтому по умолчанию в С++ наследования выделяет отдельные экземпляры предков, т.е. применяется без virtual, потому что априоре нельзя гарантировать, что кажный наследник не требует выделенного экземпляра своих предков. Если бы virtual -наследование применялось бы по умолчанию, это был бы ужас, летящий на крыльях ночи для любых мало-мальски сложных иерархий классов.
