Концепция "кнута" и "пряника" в соответствии с философией Деминга также требует переосмысления. Она изначально противопоставляет рукводителя (или владельца бизнеса) и наемного работника. И это - еще одна "большая китайская стена". Которая торчит в мозгах владельцев бизнеса, так и наемных работников. И пока она там торчит, успевшие сломать эту стену уходят вперед семимильными шагами.
Пока работодатель видит в наемных работниках "нахлебников" и "дармоедов", которые норовят нахаляву заполучить побольше денег (в виде зарплаты и преммий), пока наемные работники видят в работодателе "эксплуататора", до тех пор они не смогут продуктивно сотрудничать. Они на самом деле до некоторой степени будут "нахлебниками", "дармоедами" и "эксплуататорами". А в это время коллективы, в котороых это восприятие изменилось на ощущение участия в социальном организованном труде, и имеется понимание того, как интересы всего коллектива взаимодействуют с интересами конкретного участника процесса (не важно, "эксплуататора" или "эксплутаируемого" - в нашем понимании), у них пропадает желание "сачкануть". У них пропадает желание заполучить побольше себе за счет других. Каждый старается дать больше всем остальным - и от этого выигрывают все, начиная от дворников и заканчивая "большими шишками". Мы получаем экономически эффективный социум, который именно своей сплоченностью, единением интересов оказывается впереди планеты всей. Тот самый "коммунизм", который мы строили и не построили - он де-факто имеет быть в Японии. Хотя там тоже есть владельцы бизнеса и есть наемные работники. Просто воспринимают они это совсем по-другому. Они видят совокупный выигрыш социума, частью которого они являются, и свою долю в ютом выигрыше. Они на самом деле заинтересованы в развитии бизнеса, в котором они задействованы, а не просто приходят ради того, чтобы тупо отбыть время с 8:00 до 17:00.

Философия Деминга предполагает отказ в принципе от "кнута" задействование только "пряника". При этом под "пряником" понимается не совсем то, что мы привыкли понимать. Конечно же, в Японии используются материальные поощрения, но им уделяется гораздо меньше внимания, нежели, например, предоставлением большей свободы для принятия решений. Однако, увеличение свободы, как правило, не ведет к повышению должности. Должность там вообще назначается обычно не по личным заслугам, а по старшинству возраста. Потому что должность не имеет такого значения, как в России. Потому что нет такой строгой иерархии, как у нас. Там выше всего прочего ценится преданность предприятию, на котором работает сотрудник и желание помогать другим. Человек, даже один раз уволившийся с одного предприятия и ищущий работу, имеет очень мало шансов ее найти - работодатель уже не будет испытывать к нему доверия. Потому что он "предал" своего прежнего работодателя. Работник, выполняющий работу плохо, имеет все шансы оцениваться наравне или даже выше того, кто в силу своих природных данных выполняет ее гораздо лучше, если он уделяет больше внимания другим работникам и всячески старается им помочь, а "гений-одиночка" меньше нацелен оказывать другим помощь. То есть, готовность оказать помощь другим ценится на порядок выше, нежели какие-то индивидуальные заслуги. Потому что японцы смогли сломать в своих мозгах еще одну "китайскую стену". Они поняли, что несколько супергениальных музыкантов, даже будучи объединенными в большую толпу гениев-одиночек, не смогут сыграть так, как это сделает слаженный оркестр, составленный из посредственных музыкантов-середнячков, в котором каждый нацелен не на то, чтобы слушатели услышали только его партию, а чтобы слушатели услышали именно ОРКЕСТР . Тот самый оркестр, в котором скрипачи не ненавидят дирижера за то, что он стоит на ступеньку выше и диктует им что и когда делать, а тот, в котором они благодарны ему за то, что он помог им сыгарть синхронно, не нарушив общую картину. Тот оркестр, в котором дирижер не ощущает себя "большим боссом", который может стучать кулаком, требовать, наказывать, а тот оркестр, в котором дирижер ощущает себя полноправным и равноценным членом команды, который просто выполняет всего лишь одну из функций, необходимую для слаженных действий оркестра, не менее и не более важную, чем любой музыкант, фальшивая нота которого может так же всё испортить, ка ки неловкое движение дирижера.